Сходи на кухню за спичками.

Пока Таро возился, Комура терпеливо ждал. Потом, чиркая спичками, полез в кладовку. Стажер раздраженно отвернулся. Следователь чем-то долго шуршал, стучал, кряхтел, чиркая спичками, и, наконец, вылез, держа в руках охапку какой-то грязной одежды.

— А вот этого я не ожидал.

Таро повернулся. Ничего особенного: выпачканные сапоги, куртка и синие брюки, тоже не самые чистые.

— Ничего себе аккуратная, — проворчал Таро, — этому барахлу место в химчистке.

Комура поскреб подошву сапога.

— А грязь-то свежая. Таро внезапно все понял.

— Вы думаете, это одежда преступника? Он убивает Садзи, потом переодевается, моется в ванной и уходит?

Следователь с сомнением посмотрел на своего подопечного.

— Подержи-ка.

Сунул стажеру в руки одежду, а сам измерил длину подошвы рулеткой, которую всегда носил с собой. Потом прикинул на себя куртку и брюки.

— Так. Запакуй все это и отвези экспертам. Они нашли какие-нибудь следы в квартире?

— Да, следов было много.

— Поезжай сейчас же и подготовь все. Попробуй выяснить что-нибудь о семье Садзи. Родители, братья, сестры и так далее. Понял? Я буду через час.

Одежда, которую он обнаружил в кладовке, насторожила следователя. Конечно, в принципе нет ничего удивительного, что там валялись какие-то грязные вещи, но долгий опыт работы в полиции выработал в Комура особое чутье. Найденные вещи резко контрастировали со всем стилем квартиры. Он еще не мог четко сформулировать, в чем это несоответствие, но подсознательно ощущал, что находка резко меняет все дело. Каждое преступление имеет свои характерные черты, и в картине убийства, которую рисовал себе Комура, не находилось места для этой одежды. Деталь была лишней. А когда такое случается, остается предположить иные обстоятельства, неизвестные пока причины. Впрочем, об этом потом. Комура заставил себя переключиться.